«ТАНЦТЕАТР ВУППЕРТАЛЬ ПИНЫ БАУШ» —

НОВАЯ АТМОСФЕРА АВАНГАРДА ГЛАЗАМИ

ХУДОЖНИКА НЕ-ТАНЦА

В сентябре 2022 года Шармац стал директором «Tanztheater Wuppertal Pina

Bausch» («Танцтеатр Вупперталь Пины Бауш») для разработки нового

франко-немецкого проекта для художественного обмена между Германией и

Францией.

Две юбилейные даты совпали в 2023 году — исполнилось пятьдесят лет как

театру, так и его художественному руководителю. Арифметика соединила

биологическое и историческое время в одной точке: хореограф, находясь на

пике своей карьеры, ощутил пульс легендарного театрального организма.

С 2009 года театр носит имя Пины Бауш. За эти годы многое изменилось.

Состав труппы обновился на две трети, и знаменитые танцовщики Малу

Айродо, Лутц Фёрстер, Доминик Мерси, с которыми она работала и которые

во многом были ее соавторами, покинули сцену, на их место пришли новые

исполнители, которые лишь видят ее фотографию в коридоре. Остался

вопрос, как сохранить дух прежнего театра. Назначение Шармаца стало

ответом на этот не оптимистичный вопрос. «Сильная творческая личность,

способная возродить атмосферу авангарда», — так министерство культуры

обосновало свой выбор.

На это Шармац сказал: «Я изучаю город, танцовщиков и репертуар Пины.

Конечно, я знаком с творчеством Пины Бауш, но я здесь для того, чтобы

учиться, и я уже многому научился в этом месте. В прошлом году я

посмотрел тридцать пять постановок Пины Бауш. Я хотел углубиться в ее

творчество, чтобы о нем можно было позаботиться коллективно, потому что

не я один об этом забочусь. Есть фонд, критики, танцовщики, бывшие

танцовщики, зрители и так далее. Есть так много людей, которые заботятся

об этом репертуаре, и это удивительно».

Шармац приехал в Вупперталь, чтобы создать новую площадку для

компании и открыть окна и двери. Он предложил танцовщикам выступить на

улице, в городе, с его жителями. Этот «проект открытия» назывался

«Wundertal» («Вундерталь»). Совместив название проекта с названием

города, Шармац продолжил игру, сделав ключевым элементом действия

подвесную железную дорогу. В нем приняли участие двести исполнителей,

шесть тысяч зрителей, это был танцевальный марафон продолжительностью

в три часа. Поначалу идея показалась Шармацу безумной, но она сработала.

Целью Шармаца было привнесение свежих идеей в городской ландшафт и

подчеркивание его присутствия. «Театр Вупперталь Пины Бауш» славится

шедеврами ХХ века, поэтому необходимо было сохранить этот репертуар в

настоящем и будущем.

Но и обновить репертуар Шармац тоже успел. Отправной точкой для работы

«Liberté Cathédrale» («Собор Свободы») стало желание поработать с

пространством собора и идеей свободы. Это также работа с идеей любви,

потому что свобода недалека от любви. Кроме того, Шармац всегда любил

орган и колокола и хотел поставить работу под эти звуки, связанные с

церковью.

Шармац нашел противоречивые идеи, связанные с церковью, сложными и в

то же время привлекательными. Идеи вызывают вопросы и требуют

художественного исследования. Шармац ищет ответы на вопросы, на

которые еще нет ответов. Это совместная работы Шармаца и группы из

двадцати шести танцовщиков, это коллаборация: были задействованы

девятнадцать танцовщиков из «Танцтеатра Вупперталь Пины Бауш» и семь

из «Земли». Эта работа в значительной степени основана на сотрудничестве и

сплоченности.

На Авиньонском фестивале в 2024 году Шармац представил новую трактовку

спектакля Пины Бауш 1978 года «Café Müller» («Кафе Мюллер»), в котором

сорокапятиминутное произведение представлено в новой интерпретации.

Авантюрный проект Шармаца «Forever» («Навсегда») отразил дух ее более

поздних работ и в то же время удовлетворяет потребность Авиньонского

фестиваля в театре эпических событий. В течение семи часов «Кафе

Мюллер» показали шесть раз, меняя состав участников, с получасовыми

перерывами, которые позволили танцовщикам поделиться воспоминаниями о

Бауш, представить отдельные фрагменты ее хореографии и поделиться

новым танцевальным материалом. Зрителям было предложено посмотреть

работу с самого начала или присоединиться позже.

Как и Шармац, Бауш проявляла интерес к коллаборациям в уже

поставленные и исполненные работы. Добавление начинающих танцовщиков

к группе профессионалов, или серия спектаклей отдельно с юными и

отдельно с пожилыми танцовщиками. «Пина показала нам путь», — говорил

Шармац.

В 1995 году «Кафе Мюллер» был поставлен на открытом воздухе в большом

почетном зале Папского дворца в Авиньоне. «Это самая монументальная

сцена в истории», — отмечал Шармац. Но он хотел попробовать что-то

другое. «Мы делаем шаг в сторону, мы рискуем. Это происходит не из-за

дискомфорта от оригинального произведения, которое будет по-прежнему

исполняться в репертуаре труппы в его обычном виде. Иногда полезно

взглянуть под другим углом и переосмыслить. И я уверен, что мы многому

научимся, сделав это».

В «Навсегда» зрители выстроены вдоль стен огромного, поначалу пустого

зала, где в начале танцовщица Цай-Чин Ю появлялась в одиночестве в образе

загадочной сомнамбулы Пины Бауш: руки раскинуты, ладони обращены

вверх, глаза закрыты. Слышно ее дыхание, она напевает несколько нот из

«Плача Дидоны» Г. Перселла. Это первое приятное ощущение от рефренов и

жестов, которые присутствуют в работе. Площадка наполняется оживлением,

когда танцовщики массово появляются со стульями и круглыми столиками,

расставляя их с ритуальной точностью официантов. На сцене все

погружалось в темноту и начиналась «карусель выносливости» Пины Бауш:

Наоми Брито и Летиция Галлони, спотыкаясь, словно лунатики, пробирались

сквозь лабиринт мебели, стулья убирались партнерами по площадке с их

пути из-за страха, заботы или и того и другого вместе. Спектакли Пины Бауш

отличались откровенной жестокостью, иногда проявлявшейся во

внушительных фигурах персонажей, которых играл Майкл Стрекер. Здесь он

предстал в роли таинственного мрачного джентльмена, который поднимал

одну партнершу (Галлони) в объятия другой (Симон Ле Борнь) для того,

чтобы она упала на пол, и эта процедура повторялась все быстрее и быстрее.

«Когда вы входите в кафе, в нем уже царит своя особая атмосфера. Часть

заканчивается, но на самом деле конца нет. В нем много зацикленных

движений, и, хотя мы не используем это в “Навсегда”, там есть вращающаяся

дверь. Это символ вращающейся системы. Жизнь продолжается. Это

повторение — бесконечное желание танцовщиков, тел, которые пытаются

найти друг друга. Это также символ нашего желания никогда не сдаваться»,

— размышлял Шармац о спектакле.

Шармац в «Навсегда» исследовал свойства и особенности памяти:

воспоминания то отпускали, то вновь настигали, при этом можно видеть

одни и те же события словно в разных ракурсах, и никто никогда не скажет,

какой из углов зрения более точен. Это «Навсегда» выглядит неумолимо и

очень строго — таким образом Шармац и труппа выполнили свой долг перед

ушедшей Пиной Бауш. Работа выглядит неуправляемо, подобно потоку

воспоминаний, которые буквально «выскакивают» из-за угла, чтобы затянуть

зрителя в воронку времени. «Кафе Мюллер» — основа для эксперимента:

спектакль о растерянности людей перед временем и друг перед другом, о

неразличимости сна и реальности, о том, что мечты невоплотимы, что все в

жизни ходит по кругу, но кончается совершенно внезапно.

Рекомендованное время пребывания на спектакле — два часа, за которые он

исполняется дважды, перемежаемый вдохновенными воспоминаниями о

репетициях Пины Бауш или подробной демонстрацией какого-то

конкретного движения — обнажением приема. Каждые два часа

предусмотрен приток новой публики, вторгающейся в уже длящийся поток

действия и пытающейся выстроить с ним свои отношения. Именно зрители,

пришедшие не к началу и ушедшие до финала, в полной мере ощущают то

самое «навсегда». Критики неоднозначно восприняли такой ремейк

Шармаца: «Оригинал Бауш обладает концентрированной мощью, а

концепция Шармаца рискует показаться размытой, но накопительный

эффект, даже с вре

m

менным выходом нового материала в промежутках,

становится очень эмоциональным. Бауш всегда будет владеть этим “кафе”,

однако Шармац превратил “Кафе Мюллер” в место встречи старых друзей и

новых лиц, предлагая увлекательный обзор прошлого и будущего компании».

В этот период Шармац представил сольный пятидесяти пятиминутный

спектакль «Somnole» («Сонливость», 2022) в фойе ремонтируемого Театра

Вупперталь Пины Бауш. По атмосфере это произведение напоминает

спектакль «В охапку», но здесь Шармац танцует в одиночку. В полумраке, по

краям танцевального пространства, размещаются зрители. Снова основным

объектом становится тело, а его содержание можно описать словами Мишеля

Фуко как «заботу о себе». Интровертность достигает абсурда — Шармац

аккомпанирует себе собственным свистом. Его дыхание, изменения в

интенсивности и ритме, а иногда просто сам факт его присутствия становятся

ключевыми механизмами действия и основным событием. Подходя к

спящему, зрители прислушиваются. Это сомнамбулическое блуждание в

темноте, в полусне, где источником света является сам блуждающий.

В 2025 году Шармац покинул пост директора «Театра Вупперталь Пины

Бауш», причины чего не разглашаются. Он сказал в интервью: «Мне не

нравится статус куратора, но мне нравится создавать мосты между людьми и

танцем».