Ю.Ю. Сомова

МЕТАФОРА КАК СПОСОБ ДИАЛЕКТНОЙ НОМИНАЦИИ

Существуют особенности, присущие языковой системе в целом и ярко

проявляющиеся в диалектной эмоциональной речи. Так, диалектная метафора

является наглядным примером экономии языковых средств, в ней заключена

информация

не

только

о

качестве

и

свойстве

предмета

речи,

но

и

об

эмоциональном отклике на это явление самого говорящего. Метафора отражает

систему моральных установок и стереотипных представлений членов данного

коллектива, и шире – общества. Одна метафора, с точки зрения носителей

говора,

может

выражать

целый

спектр

характеристик

человека,

как

положительных, так и отрицательных [Колосько 2009: 116].

В данной статье мы представим метафору как способ номинации человека

по его отношению к трудовой деятельности в донских казачьих говорах. Как

известно,

метафора

имеет

две

основные

функции

–

номинативную

и

характеризующую. Интересно отметить, что при назывании человека по его

отношению к труду, основной является вторая, так как в данном случае важна

не номинация сама по себе, а именно выражение той или иной оценки. Следует

отметить, что ценность «труд» в сознании казаков не является первозначимой.

Это

обусловлено

универсальным

отношением

человека

к

т руду,

проявляющегося

в

оценке

труда

как

деятельности,

требующей

большого

напряжения,

усилий

и

приносящей

усталость

и

изнеможение,

так

и

исторически

сложившимся

в

казачьей

среде

отношением

к

труду

как

второстепенной

деятельности,

не

являющейся

основным

источником

жизнеобеспечения: гнуть

хрип

‘много

и

тяжело

работать,

делать

тяжелую

работу’;

до чёрных (кровавых) мозолей (работать, трудиться) ‘тяжело, прилагая

много усилий, до изнеможения’; отбывать

принуду ‘работать с неохотой, по

принуждению’.

Важность социальной оценки человека с точки зрения приносимой им

пользы получило большое отражение в диалекте, где наиболее многообразно

представлено понятие “бездельник”.

Как показывает анализ, лень воспринимается прежде всего как нежелание

работать. Противопоставление лень – труд лежит в основе значительной части

наименований

лентяев.

На

формирование

способа

номинации

бездельников

большое

влияние

оказало

представление

о

присущей

им

неловкости,

тяжеловесности

и

неповоротливости: колода

‘колода,

кадка,

чурбан’

→

‘ленивый человек’. Для сравнения приведем значение, которое О.Н. Трубачев

восстановил для праславянского *kolda

– ‘срубленный, сваленный, лежачий

ствол’.

Возможность

существования

такой

модели

подтверждают

и

другие

примеры, существующие в донских казачьих говорах: карша ‘ствол дерева (с

сучьями), принесенный течением и застрявший в иле, коряга’→ ‘о том, кто

ничего не делает, лентяе’; корчужка от корч ‘выкорчеванный пень’→ ‘о том, кто

проводит время в бездействии, ленится’.

Нельзя

не

заметить,

что

все

эти

названия

лентяев

образованы

от

обозначения срубленного, лежачего ствола, еще не до конца обработанного или

обработанного

примитивным

способом.

Неподвижность,

видимая

бесполезность и примитивность функции, скорее всего, и стали в этом случае

основанием для переноса значения, неподвижность вычеркнута компонентом

значения ‘лежебока’.

В русских говорах вообще и в донском диалекте в частности существует и

другая распространенная и важная для понимания лени модель – это ‘легкая

работа’→ ‘лень’. Вероятно, это работа, не требующая особого умения, которая

воспринималась

как

отдых.

Человек,

занимающийся

неквалифицированным

трудом, без особого умения, по данным языка, – потенциальный бездельник.

По

этой

модели

образуются

многое

диалектные

лексемы,

например:

крутить быкам хвосты – ‘выполнять грязную, неквалифицированную работу’:

Учицца

ня

хош,

будиш

быкам

хвасты

крутить.

Дет

фсю

жысть

быкам

хвасты крутил, ничаво харошыва ни видал → ‘бездельничать’: Нечива быкам

хвасты крутить, иди работай.

Возможно, по этой же модели образованы лексема балбера – ‘поплавок

сети’ → балберить ‘бездельничать’, по-видимому, от ‘делать поплавки’ или

‘следить за поплавками’.

Проведенный анализ позволяет судить о том, что ч диалектной языковой

картине

мира

легкая

работа,

которой

занимались

на

досуге,

фактически

приравнивалась к безделью и входила в семантическое поле лени на правах

мотивационной модели со значением «бездельничать». Что касается модели

‘неподвижный деревянный предмет→ ‘лентяй’, здесь, вероятно, определяющим

признаком была внешняя неподвижность, а отсюда – бесполезность.

В качестве основных мотивировочных признаков переносных значений

для номинации человека по его отношению к трудовой деятельности можно

выделить

следующие:

1) отсутствие полезной деятельности или какой-либо

деятельности вообще:

лежать байбаком ‘бездельничать’ , лежать корчужкой

‘бездельничать’ , лежать колодой ‘лениться, ничего не делать, не двигаться,

проводить время в бездействии’. В большинстве своем метафоры с данным

мотивировочным признаком имеют в своем составе глагол «лежать» для того,

чтобы подчеркнуть неподвижность лентяя. 2) деятельность, не совместимая с

трудом, противоречащая ему, безделье: глядеть на солнышко ‘работать нехотя, с

ленцой’, гонять блох ‘бездельничать, заниматься бесполезным делом’, гонять

слона ‘бездельничать’ , обивать каблуки ‘бесцельно ходить, бездельничать’,

обтирать стены ‘бездельничать’ 3) качественная характеристика человека по

его отношению к труду: а) трудолюбивый, мастеровитый, деловой: беручий

‘работящий’; б) ленивый, неумелый: лотрыга ‘бездельник’ , стоялая лошадь

‘лентяй, бездельник, лодырь’.

По структуре диалектную метафору можно разделить на два типа: 1)

однословную

– лотрыга ‘лентяй, лодырь, бездельник’; беручий ‘работящий’;

алы́

рник ‘тот, кто бездельничает, ведет праздный образ жизни; бездельник,

лентяй’;

2)

многословную: гонять

блох

(мух)

‘бездельничать,

заниматься

бесполезным

делом’;

делать

только

славу

‘делать

вид,

что

занят

работой;

скрывать

нежелание

работать’; крутит ь быкам

хвосты

‘бездельничать’.

Существование многословной метафоры обусловлено тем, что с ее помощью

даются

развернутые

представления

о

том,

кто

и

какой

деятельностью

занимается,

как

эта

деятельность

выглядит,

каково

отношение

к

ней

окружающих.

Вторую

группу

в

большинстве

составляют

фразеологизмы,

степень метафоризации лексем которых также различается. Первую группу

фразеологизмов

составляют

такие

,

значение

которых

не

определяется

значением

входящих

в

них

отдельных

слов.

Данный

тип

назван

В.В. Виноградовым фразеологическими сращениями. Процесс метафоризации в

них уже завершен, выражение целиком имеет переносное значение: обивать

китушки

(микитушки) ‘праздно

проводить

время,

бездельничать’; крутить

быкам

х в о с ты

‘бездельничать’.

Следующую

группу

со ст авляют

фразеологизмы, значение которых мотивировано переносным значением его

компонентов,

В.В.

Виноградов

назвал

их

фразеологическими

единствами:

гнуть хрип ‘много и тяжело работать, делать тяжелую работу’; гонять блох

(мух) ‘бездельничать, заниматься бесполезным делом’;

надеть аркан на кого-л.

‘обременить себя непосильной работой, заботами, хлопотами’. Третья группа

состоит из выражений, общее значение которых полностью зависит от значения

составляющих

слов.

По

типологии

Виноградова

это

–

фразеологические

сочетания: своими

мозолями

‘собственным

трудом’; мнить

себя

горничной

‘бездельничать, избегать грязной, тяжёлой работы’. Чаще всего в выражениях

такого типа в переносном значении употребляется только один компонент.

Можно предположить, что все метафоры, характеризующие человека по

его отношению к труду, возникли в языке казачества в тот период, когда казаки

стали переходить от кочевого образа жизни к осёдлому и вынуждены были

осваивать

различные

виды

деятельности.

Наиболее

часто

употребляются

метафоры, обозначающие ленивого человека, что связано с отрицательным

отношением

к

лентяям,

однако,

в

то

же

время,

нельзя

не

отметить

отрицательную характеристику тяжелого, непосильного труда.

Литература

1.

Брысина

Е.В.

Этнокультурная

идиоматика

донского

казачества:

монография. – Волгоград: Перемена, 2003. – 543 с.

2. Колосько Е.В. Системный подход к изучению диалектной метафоры //

Диалектная лексика -2009 / Ин-т лингв. исслед. РАН – СПб.: Наука, 2009. – С

114-124.

3.

Словарь

донских

говоров

Волгоградской

области

/

Под

ред.

Р.И. Кудряшовой. – Вып. 1-6. Волгоград, 2006-2009.

4. Трубачев О.Н. Ремесленная терминология в славянских языках. М.,

1966.

5. Устинина Е.М. Охлупень, лысак, колодина… // Русская речь, 2007, №5,

с. 109-111.