Главное дело их жизни

Мини-спектакль по мотивам документальной повести П Заводчикова,

Ф. Самойлова «Девичья команда»

Действующие лица:

Сержант Егор Степанович Васильев – прибывший в школу саперов после ранения в

качестве инструктора

Вера Александрова - самая старшая, имеющая небольшой военный опыт

Нина Бутыркина- скромная, неприметная, но всеми уважаемая

Рита Меньшагина – высокая, красивая, отчаянная

Валя Глазунова – бесстрашная, но сломленная переживаниями о муже

Лиза Самойлович – худенькая, маленькая, тайно влюбленная в сержанта

Ольга Кошкина – самая серьезная, опытная, умная

Настя Горюнова – санинструктор военной школы, побывала на фронте

Сестры Аня

и

Тоня

Родионовы

–

неопытные,

пришедшие

в

конце

войны

как

пополнение.

Перед

началом

постановки

идет

мультимедийный

фильм

с

фотографиями

с

репетиций спектакля на фоне песни А.Розенбаума «Девчата, вернитесь в

срок»

(голос за кадром)

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они — кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,-

Речь не о том, но все же, все же, все же…

(За столом сидит «ветеран» в гражданской одежде, перебирает фото,

вспоминает)

Сержант: Помню я этот первый набор девушек. Из Ленинграда привезли. Какая же

сила заставила их, переживших блокаду, взяться за это нелегкое дело?! Могли бы жить,

влюбляться,

детей рожать, учиться, но у каждой из них было свое горе и своя война.

Поэтому и пришлось моей команде учить совсем другое дело – саперное.

(уходит, пока переодевается в военную форму, проходят девушки в гражданской

одежде, взъерошенные, немного напуганные неизвестным. С другой стороны выходит

санинструктор, сматывает бинты)

Нина:Вера,

ты

у

нас

самая

старшая,

тебе

и

здесь

за

старшую

быть.

.

(Санинструктора замечает Вера )

Вера: Настя? Горюнова?

Настя: Вера? (обнимаются)Ты как здесь? У тебя ж вроде..

Вера: Да ладно об этом. Я ведь тоже на фронте побывать успела. Так получилось. А

сейчас вот по набору в саперную школу пошла. Ну а ты почему здесь? У тебя же, говорят,

ранение

серьезное

было.

Я

думала,

тебя

комиссовали,

а

ты

вон

и

медаль,

смотрю,

получила.

Настя: Комиссовали, но я из военкомата два дня не уходила. Сказала: не отправите

на фронт, сама убегу. Ну вот, пока сюда санинструктором направили, а там видно будет. Но

все равно сбегу, не могу я тут в тылу. Хотя и здесь порой как на фронте. Ранения такие, что

мама не горюй. (увидев смотрящих на нее девчонок) Ой, что это я вас пугаю.

Лиза: Нет, нет. Мы не боимся. Правда, девочки. Вы нам лучше расскажите, за что вы

медаль «За отвагу» получили?

Настя: Сколько жить буду, а это никогда не забуду. Я ведь когда впервые увидела

раненого, упала в обморок. Потом прошло. Когда первый раз полезла под пули за бойцом,

кричала так, что казалось, перекрывала грохот боя. Потом привыкла… Через 10 дней меня

ранило, осколок вытащила сама, перевязалась сама. 25 декабря 1942 года наша 303-я

дивизия 56-й армии заняла высоту над подступах к Сталинграду. Немцы решили ее во что

бы то ни стало вернуть. Завязался бой. На нас пошли немецкие танки, но их остановила

артиллерия. Немцы откатились назад. На ничейной земле остался раненый лейтенант

Костя Худов. Санитаров, которые пытались вынести его, убило. Поползли две овчарки-

санитарки, но их тоже убило. И тогда я, сняв ушанку, стала во весь рост, сначала тихо, а

потом все громче запела нашу любимую довоенную песню «Я на подвиг тебя провожала».

Умолкло все с обеих сторон — и с нашей, и с немецкой. Подошла к Косте, нагнулась,

положила на санки и повезла к нашим. Иду, а сама думаю: «Только не в спину, пусть

лучше в голову стреляют». Но не раздалось ни одного выстрела, пока не дошла до наших.

(помолчав немного) Эх, девчата, все ваши медали еще впереди. А самая главная будет,

знаете какая?

Все: Какая? Какая?

Настя: За Победу! И домой живыми вернуться. Дома –то, небось, всех мамы с

папами ждут.

Ольга (рассматривая руки Риты): Ты как же такими руками лопату в руки брать

будешь? Наверно до войны музыкой занималась?

Рита: Я музыкальное по классу фортепиано закончила. А зачем мне лопату брать?

Разве саперы лопатой воюют?

Вера: Знаешь, как на фронте говорят. Если сапер не может лопатой орудовать и

мины таскать, то какой же он сапер.

(Девушки обступают ее, просят еще что-нибудь про фронт рассказать, но она

видит сержанта и командует)

Вера: Стройся!

(сержант проходит вдоль строя, каждую спрашивает фамилию имя и что-то

помечает в блокноте)

Сержант: Сейчас получите обмундирование, у санинструктора Горюновой (а я вижу

вы уже познакомились) банные принадлежности и

в баню пойдете, переоденетесь.

Уяснили? (останавливается в конце колонны, пишет в блокнот)

Нина (тихонько, повернувшись к Рите): Сердитый у нас начальник.

Рита: Да, кажется сердитый.

Вера: И что из того. На сердитых воду возят. Не слыхали? И не сердитый он вовсе, а

строгий. Так ведь военная служба, она тоже строгая. О том, что мы девушки, забудьте, мы

теперь бойцы.

Сержант: Значит, все свое гражданское снимите и оставите до лучших времен.

Переоденетесь

в

красноармейскую

форму.

Гимнастерки

хоть

и

не

новые,

но

целые,

чистые. И вы должны выглядеть опрятно. Неряха уже не боец. Уяснили?

Девушки (вразнобой): Уяснили. Понимаем.

Сержант: Смотрите, чтоб все было по форме. Через два часа проверка на плацу.

Боец Александрова, ведите строй.

Вера: Напра-во. За мной в баню шагом марш.

(уходят, сержант остается с санинструктором, разговаривают)

Сержант:

Н-да,

вояки.

Небось

и

заправиться

ремнем

толком

не

могут,

и

подворотнички как воротнички пришивают.

Настя: Так это наука не хитрая. Главная загвоздка в обувке бывает. У нас, знаете, на

фронте случай был. Медсестра в соседнем взводе за раненым побежала, а в этот день с

утра дождь зарядил и все как есть размыло. Ну так вот, застряла она в колее и ни туда и ни

сюда, а раненый, слышит, стонет, зовет сестричку. Так она из сапогов вышагнула и

босиком за тем раненым поползла. Бойцы ее сапоги только на следующий день вытащить

смогли. Затянуло так, что мама не горюй? После этого наш взводный приказал выдавать

нам по две пары онучей и ботинки самого малого размера. А где ж их наберешься, малого

размера, если они все на мужиков пошиты были.

Сержант: Да, обувь - это ж сплошное наказание. Номера от сорокового и выше, а у

девчонок от 34 до 37. Где ж я им таких размеров –то наберу. Ротный сапожник сказал:

«Сапоги перешивать не буду, пусть побольше портянок наматывают». Но сколько же надо

навертеть этих портянок, если сапоги на пять размеров больше.

(выходят девушки, строятся. Сержант проходит вдоль строя)

Сержант: Боец Самойлович, у вас почему пряжка ремня влево смотрит? В армии

заправка у всех одинаковая. Затянуться как следует, чтоб ремень не висел, если к нему и

лопату прицепишь или, кому положено, револьвер.

Ольга: Заправимся, товарищ начальник, по-армейски!

Сержант(подходит к Рите): Ну уж этого я от вас не ожидал, боец Меньшагина.

Отставить косметику. Краситься после войны будете. (подходит к Александровой) Ну а вы

что

же

серьги

нацепили,

думаете

врага

красотой

сразить?

Ладно

бы

была

какая-то

вертушка, а то примерный боец, в командиры отделения намечаем, а она туда же.

Вера: Это и не серьги вовсе, а клипсы. Мне говорили, мне идет.

Сержант: И знать не хочу как это называется, но чтоб больше я этого не видел.

(подходит к Ольге) И вас, боец Кошкина, прошу отставить всякие эти ленточки-бантики.

Красноармейца первым делом положено стричь. Вам волосы оставили, учли, что вы

девицы, но боец в бантиках, это уж, знаете, ни в какие ворота не лезет.

Ольга : Так вы же сами говорили, что вид бойца должен быть опрятным.

Сержант: Опрятным, но не нарядным. Уяснили?

Все: Уяснили.

Сержант: Отставить. Отвечать по форме, как положено уставом.

Все: Так точно, товарищ командир.

Сержант: Сегодня вам предстоит первое практическое задание. Сейчас получаете у

меня карты, берете щупы и обследуете каждая свой участок.

(девушки получают щупы, карты, проходят в поисках мин, звучит военная музыка,

на фоне музыки Настя читает стихотворение)

Настя:

Мне близки армейские законы,

Я недаром принесла с войны

Полевые мятые погоны

С буквой "Т" - отличьем старшины.

Я была по-фронтовому резкой,

Как солдат, шагала напролом,

Там, где надо б тоненькой стамеской,

Действовала грубым топором.

Мною дров наломано немало,

Но одной вины не признаю:

Никогда друзей не предавала -

Научилась верности в бою

(Обстановка меняется, учебный класс)

Сержант: Подведем итоги вашего первого самостоятельного задания. Боец Кошкина,

докладывайте.

Ольга: Обнаружено 12 мин

Сержант: Неплохо, но на вашем участке их должно быть 13. Завтра

с утра

продолжить учебу.

Ольга:Есть.

Сержант: Боец Самойлович, докладывайте.

Лиза : А я только 4 обнаружила.

Сержант: Плохо, очень плохо, боец Самойлович. Вы представьте, сколько бы вы

людей погубили.

Лиза: Так тяжело же. И так целое поле перепахали.

Сержант: Вы должны понимать: тяжело в ученье, легко в бою. Про это еще Суворов

говорил.

Валя: А мы уж и забыли, когда легко было.

Разве нам до армии легче было? На

нашем заводе автоматы делают. Сами знаете, хлеба нет, угля нет, электричества другой раз

тоже нет, А все равно работаем. Я была техническим секретарем в заводском парткоме.

Работа как будто не трудная — писать протоколы, подшивать бумажки, ходить в райком, у

телефона дежурить. Завод в начале войны эвакуировали в тыл, остался в Ленинграде один

цех. День отработаю в парткоме, а вечером иду в цех. Я раньше слесарем была. В цеху на

сборке

приходилось

работать

до

глубокой

ночи.

Потом

с

утра

опять

в

партком.

—

(Помолчав, Валя тихо добавляет) — У меня отца кулаки убили. Я его даже не помню, но

он был рабочий и большевик. И я еще в детстве решила, что буду как он.

Сержант:

Молодец,

боец

Глазунова,

и

по

вашим

результатам

я

вижу,

что

вы

достойны своего отца. Боец Меньшагина, ваши результаты.

Рита:

У

меня

все

как

на

карте.

Сколько

было,

столько

и

нашла.( проговорив,

поворачивается через правое плечо и хочет уйти)

Сержант: Боец Меньшагина, сколько раз вам говорил докладывать по форме. И

поворачиваться следует через левое плечо, а не через правое.

Рита (усмехаясь) Какая разница, разве мы из-за этого фашистов не разобьем.

Сержант: Боец Александрова, сколько у вас?

Вера: Обнаружено и обезврежено 12 противотанковых мин.

Сержант:

Молодец,

Александрова,

доложу

руководству

о

рассмотрении

вашей

кандидатуры на должность инструктора.

Сержант: Бутыркина, ваш результат.

Нина : У меня было 10 противотанковых и одна « эска»

Сержант: Какая еще «эска» (смотрит в карту) На вашем участке только 10 мин

должно быть.

Нина: (подходит и протягивает «стакан») Так вот же стакан от нее.

(сержант берет, рассматривает, а затем командует)

Сержант: Отделение, стройся (проходит вдоль строя и говорит) За обнаружение

действующей мины и ее обезвреживание бойцу Бутыркиной объявляется благодарность.

Но за самовольные действия три наряда вне очереди.

Девушки (все): За что, за что, товарищ сержант. Нина же молодец.

Сержант: Молодец-то она, конечно, молодец. Ну а если бы граната взорвалась. У нее

радиус действия от 80 до 100 метров. А полосы учебные там узкие. Вот и делайте выводы.

Уяснили? Разойдись.

(девушки расходятся спать, свет гаснет, на авансцене в луче прожектора сидит

Нина, что-то подшивает, к ней подходит и присаживается сержант)

Сержант: Вы вроде всю роту обшиваете.

Нина:

Сами знаете, как на нашей работе обмундирование рвется. Приносят мне

чинить. Отчего не помочь людям? Давайте, я и вам заштопаю, что надо.

Сержант: Спасибо, я сам, привык уж. (помолчали)— Почему девушки называют вас

мамой?

Нина: В шутку… И наверное, потому, что я люблю детей. Дети — это же самое

замечательное на свете, правда?

Сержант: На войне совсем уж от детей отвыкаем.

Нина: Нет, почему? Бывает, и на войне их встретишь. Такие попадаются чудесные

ребята, что потом и не забыть. Нам в одной деревне показали дом, в котором фашисты

сожгли очень много людей. Не дом уже, а пепелище, конечно, домов в деревне вообще

почти не осталось… Ну а история была такая. Немцы согнали в ту избу массу народа, тех,

кого подозревали, что помогают партизанам. Все больше это были старики и женщины да

детишки. А потом пригнали еще цыган и тоже с ребятами. У цыган детей много было.

Заперли всех, обложили избу хворостом, керосином облили. Никто не ушел, до единого

все сгорели. Мы, как услышали эту историю, долго стояли на месте, где была изба, и

ревели. И вдруг узнаем, что есть в деревушке один мальчонка-цыганенок, чудом спасся, не

нашли его фашисты. Отца его сожгли, сожгли мать, брата сожгли и сестру, а он остался,

единственный человек из всей семьи, и человеку этому шесть годков от роду. Черненький

такой, шустрый, глаза… ну правда, как горящие угли. И вот бродит он по сожженной

деревне. Помыли мы его, накормили. Что только было вкусное, все совали ему. Он сперва

ел, потом стал откладывать кусочки сахара, карамельки. «Можно, — спрашивает, — я

своим друзьям отнесу?» От него и узнали мы про других ребят. Тоже, знаете, удивительная

история.

(высвечиваются девушки, окружившие мальчонка, спрашивают у него как он спасся)

Цыганенок: Просто был у своих друзей, куда немцы не заглянули, вот и не попал в

огонь. Пойдемте, увидите, это Маша, Петя и их корова Дунька (подводит их к ребятам)

Вот Маша — хозяйка, а Петька, братишка ее младший, на печке вон прячется.

(девушки спрашивают их о том, как они здесь оказались, как уцелели во всей деревне одни)

Маша:

Мы

приехали

в

деревню

из

Ленинграда

ранним

летом,

перед

войной.

Привезла нас мама, а когда началась война, взять назад не успела, и мы жили в избушке со

старенькой бабушкой. Бабушка не выдержала этой жизни при фашистах, она все болела,

совсем уже ходить не могла, только плакала, гладила нас с Петей по головкам и называла

несчастными сиротками. А когда бабушка умерла, мы совсем одни остались, нам соседи

помогали и дядя Ваня, староста.

Но потом и старосты не стало, и соседей сожгли фашисты.

Валя: Постойте— а вы хлеб-то давно ели?!

Маша: Когда соседи еще были, они приносили иногда.

(Глазунова

быстро

полезла

в

свой

вещмешок,

вытащила

краюшку

солдатского

формового хлеба) Вот поешьте пока, а я вечером опять принесу хлеба, каши и еще чего-

нибудь. И мыла, мы тут с вами мытье устроим и стирку. Ты, Маша, собери к вечеру

бельишко.

(дети

и

девушки

расходятся,

свет

гаснет

и

снова

высвечивается

Нина

с

сержантом)

Нина: Вот так и ходили мы к этим ребятам, пока нашу часть дальше не перебросили.

Где они сейчас? Как? Вся душа выболела, когда их вспоминаешь.

Сержант:

Вы не волнуйтесь. Они при фашистах выжили, а теперь вернулась

Советская власть, уж позаботятся о детях.

Нина:

Я

знаю,

нам

и

в

сельсовете

обещали,

я

ходила

туда

с

командиром,

с

лейтенантом Петровым. Знаю, а все равно сердце болит. Очень я привязалась к этим

ребятам. Из-за них меня девчонки и называют мамой.

Сержант: (медленно поднимается) Спать вам пора, завтра опять на целый день в

поле. Отдохните. (уходят)

(выходит Валя, поет первый куплет «То не ветер ветку клонит»,

тихонько с

другой стороны выходит Рита)

Рита: Кто здесь? Кто поет? (увидев Валю) Валя? Ты что здесь? Одна?

Валя: Письмо вот сегодня получила, а ответить уже некому.

Рита: Ну ведь письмо же, не похоронка. От кого? Можно почитать.

Валя: От мужа. Почитать? Конечно почитай.

Рита (разворачивает письмо и читает вслух): «Ну вот, мой милый сын, мы больше

не увидимся. Час назад я получил задание, выполняя которое, живым не вернусь. Этого

ты, мой малыш, не пугайся и не унывай. Гордись такой гордостью, с какой идёт твой папа

на смерть: не каждому доверено умирать за Родину. Приму все меры, чтобы это письмо

переслали тебе.

Славному городу Ленина – колыбели революции - грозит опасность. От выполнения

моего задания зависит его дальнейшее благополучие, ради этого великого благополучия

буду выполнять задание до последнего вздоха, до последней капли крови. Отказаться от

такого задания я не собирался, наоборот, горю желанием, как бы скорее приступить к

выполнению.

Какие силы помогают совершить мужественный поступок? Воинская дисциплина и

партийный долг. Правильно говорят: от дисциплины до геройства – один шаг. Это, сын,

запомни раз и навсегда. Вырастешь большим – осмыслишь, будешь дорожить Родиной.

Хорошо, очень хорошо дорожить Родиной. У меня есть сын. Жизнь моя продолжается, вот

почему мне легко умереть. Я знаю, что там, в глубоком тылу, живёт и растёт наследник

моего духа, сердца, чувства. Я умираю и вижу своё продолжение. Сын, ты в каждом

письме просил и ждал моего возвращения домой с фронта. Без обмана: его больше не жди

и не огорчайся, ты не один. Прощай, мой сын, прощай, дорогая жена! Валя , Юра! Жена,

сын! Радость вы моя, кровь моя, жизнь моя! Люблю, люблю до последней капли крови!» .

Валя, ну ты же никогда не говорила, что у тебя есть сын и муж.

Валя: Потому и не говорила, что уже нет никого. (плачет тихонько в платок).Мужу

боялась написать, что поезд, увозивший сына в эвакуацию, разбомбили, а сейчас вот и

Андрея не стало. Потому и на фронт подалась, чтоб врагу проклятому отомстить.(уходит,

Рита читает стих-е)

Рита:

И откуда вдруг берутся силы

В час, когда в душе черным-черно?. .

Если б я была не дочь России,

Опустила руки бы давно,

Опустила руки в сорок первом.

Помнишь? Заградительные рвы,

Словно обнажившиеся нервы,

Зазмеились около Москвы.

Похоронки, раны, пепелища.. .

Память, душу мне войной не рви,

Только времени не знаю чище

И острее к Родине любви.

Лишь любовь давала людям силы

Посреди ревущего огня.

Если б я не верила в Россию,

То она не верила б в меня.

( полный свет, по телефону разговаривает сержант)

Сержант: Есть усилить занятия. (послушав голос в трубке) Так они же у меня

опытные

(слышен голос за кулисами: Опытные, опытные, а сейчас вон подорвалась одна, на

наших

глазах.

Вон

там,

у

развилки. Сержант

бросает

трубку,

кричит:

«Лиза!»

И

убегает)

(девушки выносят на плащ - палатке раненую Лизу, подбегает сержант)

Сержант: Кто тут у вас подорвался? Что случилось? Санинструктора сюда, живо!

(прибегает Настя и делает перевязку)

Вера: Никто не подорвался.

Сержант: Да мне же сообщили. Полковник из штаба видел.

Лиза : У меня ПДМ – 6 сработало под щупом. Вот и все, что было.

Сержант

(склоняется

к

Лизе,

девушки

отходят)

Сейчас

мы

тебя

в

санчасть

отправим.(обращается к Настя) Как у нее? Что-то серьезное?

Настя: Правая нога осколком задета, а вот левая, сами видите. Ну что могла –

сделала. Сейчас от нее будет зависеть. Ты держись, Лизок. Наша война еще не кончена.

Сержант: Держись, боец Самойлович.

Лиза: Что ж вы меня, товарищ сержант, все по фамилии да по фамилии. Сейчас-то

ведь и по имени можно назвать.

Сержант: Ты держись, Лиза, И возвращайся, я ждать тебя буду. Слышишь, не как

бойца буду ждать, а как.. . Ты ногу береги самое главное, отнимать не давай, слышишь, и

возвращайся

(девушки уносят Лизу, уходит сержант. Валя

читает стихотворение на фоне

«Лунной сонаты»)

Валя:

Назови меня именем светлым,

Чистым именем назови –

Донесется, как песня, с ветром

До окопов голос любви.

Я сквозь грохот тебя услышу,

Сновиденья за явь приму.

Хлынь дождем на шумную крышу,

Ночью ставни открой в дому.

Пуля свалит в степи багровой –

Хоть на миг сдержи суховей,

Помяни меня добрым словом,

Стынуть буду - теплом повей.

Появись, отведи туманы,

Опустись ко мне на траву,

Подыши на свежие раны –

Я почувствую, оживу.

( девушки заходят, садятся на учебу, входит сержант с пополнением)

Сержант (видя, как девушки пытаются встать и отдать равнение) Сидите, сидите.

Командир отделения Александрова, прошу принимать пополнение и ввести в курс дела.

Знакомьтесь: сестры Родионовы. Тоня и Аня.

Вера: Проходите и включайтесь в наше занятие. Итак, вопрос: Нам известно, что на

поле стоят немецкие противотанковые мины типа «хольц» Как будете их искать, как

извлекать?

Аня: Так ведь прибор есть такой с рамкой. Миноискатель. Я у саперов видела. Им,

значит поищем, а потом щупом.

Вера: Кто согласен с Родионовой

Девушки: мы не согласны, так ее никогда не найдешь, немецкие мины хитрые.

Вера: Поясняю для вновь прибывших. Ну так вот… Мина «хольц» — в деревянной

коробке, это из названия видно, а миноискатель реагирует только на металл, значит, он

деревянную никогда не покажет. Щупом ее обнаружить можно, но только не прибором.

Хорошо находят такие мины наши собаки, об этом мы поговорим в другой раз. Наши

собаки любые мины находят. А пока у меня есть еще вопросы. Что вам известно о

прыгающих минах, как их называют «лягушки»?

Тоня : Вот вы говорите

о прыгающих ловушках. А самим-то приходилось их

обезвреживать, товарищ командир?

Вера: И мне, и другим минерам

Тоня: А сколько мин сняли лично вы?

Вера: Я командир отделения, и в отделении у нас тоже только девушки, а сняли мы в

общей сложности больше ста тысяч мин. На сегодняшний день. Не одно наше отделение

так работает. В соседней группе еще больше мин сняли. И это наше общее дело. Вопросы

еще есть? Тогда вопросы будут у меня. Какова глубина установки противотанковых мин,

противопехотных? Какие вам приходилось встречать взрывные ловушки? Об этом на

следующем занятии нам доложит боец Глазунова.

А сейчас выдвигаемся на учебное

занятие.

(девушки ходят со щупами, вдруг Аня Родионова наклоняется и кричит)

Аня: Товарищ командир, тут кажется мина

Вера: Когда кажется, креститься надо (но к ней подбегает) Так она же на боевом

взводе. А ну марш отсюда. (кричит на Аню) беги к дороге я сказала (сама осторожно

берет мину на руки и делает с ней потихоньку шаги, девушки тоже делают по одному

шагу от нее)

(дальше разговор полушепотом)

Вера: Девочки, сколько метров до окопа?

Лиза: Десять

Вера: Сколько еще осталось?

Нина: Семь

Вера: Ой, девочки, как же завтра руки болеть будут. Она такая тяжелая.

Девушки считают вслух: Пять, четыре

Вера: Вы только товарищу сержанту ничего не говорите (заходит за кулисы)

Девушки: Три, два

(слышен взрыв)

Тоня: Не понимаю. Она же такая ловкая была, как же она не успела?

Нина: Не понимаешь? Не понимаешь? Ты что, не видела. Она же нарочно. Она нас

закрыла, иначе бы всех перебило.

(девушки

стоят

полукругом,

снимают

пилотки,

из

глубины

сцены

идет

Вера,

читает стих-е на фоне «Лунной сонаты»)

Вера:

Все быть могло совсем иначе

Другая жизнь. Другой восход

Любовь, надежда и удача

Ко мне могли прийти в тот год

Могли, могли

Земные тени

Скользят под небом грозовым

Увидеться могла бы с Теми

А этому была б родной….

И мир в другом бы дивном свете

Открылся мне.

И вдруг-война

………..и нету нас, и только ветер

Хранит святые имена.

(девушки перестраиваются на сцене, включается полный свет)

Сержант:

Сегодня

вам

предстоит

разминировать

поле,

начиненное

так

называемыми

«гробиками».

Их

так

называют

не

только

потому,

что

они

по

форме

напоминают гроб, а потому, что их снаряжали гризутином за неимением тола. А гризутин

– один из видов динамита – взрывается очень легко, особенно если его прихватило

морозом. Поэтому прошу быть предельно внимательными. Уяснили?

Девушки: Уяснили. (проходят со щупами)

Ольга (наклоняется, вытаскивает из-за голенища сапога нож): Товарищ сержант,

кажется я нашла «гробик».

Сержант

(видя,

что

она

пытается

ковырнуть

ножом,

кричит)

Стой.

Боец

Кошкина, отставить.

(не

успевает

подбежать,

слышен

взрыв,

Ольга

падает,

девушки

встают

полукругом, заслоняя тело, стоят, снимают пилотки)

(Из глубины сцены идет Ольга и читает стихотворение на фоне «Лунной сонаты»)

Ольга:

Друг, не горюй, что рано мы уходим.

Кто жизнь свою, скажи, купил навек?

Ведь годы ограничены той жизнью,

Которую избрал сам человек.

Не время меж рождением и смертью

Одно определяет жизни срок,

Быть может, наша кровь, что здесь прольётся, -

Прекрасного бессмертия исток!

…

(дается полный свет, все потихоньку расходятся, Сержант сидит за столом,

просматривает бумаги, девушки заняты своими делами, вбегает Аня Родионова)

Аня: Товарищ лейтенант, вас вызывают.

Сержант: Кто?

Аня: Девушка какая-то

(входит, прихрамывая, Лиза)

Лиза: Товарищ сержант, ой, уже товарищ лейтенант, разрешите доложить.

(к ней подходит сначала лейтенант, а потом девочки подбегают)

Девушки: Лиза? Ты? Откуда?

(она плачет)

Лейтенант: Самойлович? (и помягчев) Лиза? Ты? Почему не писала, не отвечала? Ну

а слезы зачем? Ведь живая, ведь на своих ногах

Лиза: На своих, да не совсем. Ступню- то все равно не могла отстоять, отняли.

Протез ждала, вот и не писала, не хотела, чтоб жалели.

Нина: Откуда ты?

Лиза: С Большой земли. Как блокаду сняли, так Ленинград стал уже тоже большой

землей. А я сегодня приехала. Как в мирное время, прямо на Московский вокзал. И сразу в

часть, повидать вас всех. Домой даже не заехала.

(оглядывается) А где же командир наш

строгий, Вера. Оля Кошкина где?

(девушки молчат и снимают пилотки)(Лиза читает

стих-е)

До сих пор не совсем понимаю,

Как же я, и худа, и мала,

Сквозь пожары к победному Маю

В кирзачах стопудовых дошла.

И откуда взялось столько силы

Даже в самых слабейших из нас?..

Что гадать!-- Был и есть у России

Вечной прочности вечный запас.

Лейтенант: Ничего девчата, такую войну одолели. Скоро, уже совсем скоро победа.

Сегодня полковник на совещании докладывал: Наши войска вошли в Берлин.

(Звучит песня Н.Носкова «Не зажечь свечи за здравие…» выходят Вера и Ольга со

свечами и зажигают свечи всем участникам постановки. После прочтения каждый

ставит напротив себя свечу

Тоня:В тот день, когда окончилась война

И все стволы палили в честь салюта,

В тот час на торжестве была одна

Особая для наших душ минута.

Нина:В конце пути, в далекой стороне,

Под гром пальбы прощались мы впервые

Со всеми, что погибли на войне,

Как с мертвыми прощаются живые.

Аня: До той поры в душевной глубине

Мы не прощались так бесповоротно.

Мы были с ними как бы наравне,

И разделял нас только лист учетный.

Лиза: Мы с ними шли дорогою войны

В едином братстве воинском до срока,

Суровой славой их озарены,

От их судьбы всегда неподалеку.

Валя: К вам, павшие в той битве мировой

За наше счастье на земле суровой,

К вам, наравне с живыми, голос свой

Я обращаю в каждой песне новой.

Вера: Вам не услышать их и не прочесть.

Строка в строку они лежат немыми.

Но вы - мои, вы были с нами здесь,

Вы слышали меня и знали имя.

Оля: В безгласный край, в глухой покой земли,

Откуда нет пришедших из разведки,

Вы часть меня с собою унесли

С листка армейской маленькой газетки.

Сержант: Я ваш, друзья,- и я у вас в долгу,

Как у живых,- я так же вам обязан.

И если я, по слабости, солгу,

Вступлю в тот след, который мне заказан,

Скажу слова, что нету веры в них,

То, не успев их выдать повсеместно,

Еще не зная отклика живых,

- Я ваш укор услышу бессловесный.

Рита: Суда живых - не меньше павших суд.

И пусть в душе до дней моих скончанья

Живет, гремит торжественный салют

Салют Победы и великого прощанья.

Все стоят, склонив головы до конца песни. Занавес.