Сценарий литературно-музыкальной композиции

«Все начинается с любви…»

«Поэты-шестидесятники: Роберт Рождественский. Автобиография»

В темноте на экране проектора в режиме слайд-шоу, фотографии поэта разных лет, под

музыку Раймонда Паулса из песни «Любовь настала», мужской голос читает стихи:

Я верующим был.

Почти с рожденья

я верил с удивлённым наслажденьем

в счастливый свет домов многооконных...

Весь город был в портретах, как в иконах.

И крестные ходы — по-районно —

несли свои хоругви и знамёна...

А я писал, от радости шалея,

о том, как мудро смотрят с Мавзолея

на нас вожди «особого закала»

(Я мало знал. И это помогало.)

Я усомниться в вере: не пытался.

Стихи прошли.

А стыд за них остался.

Загорается свет с одной стороны сцены, в луче прожектора молодой человек, он

сидит за журнальным столом читает по папке.

Aвтобиографии писать трудно. Потому что здесь биография всегда выглядит, как

подведение

каких-то

итогов.

И

всегда

представляешь

себе

этакого

умудрённого

опытом, седовласого старца, который хочет на своём примере учить других. Говорю

заранее: то, что я пишу — ни в коем случае не подведение итогов. И я не умудрён

жизненным

опытом.

Даже

как-то

наоборот.

Каждый

новый

день

удивителен

и

неповторим.

И

самое

главное,

самое

важное,

что

к

этой

удивительности

нельзя

привыкнуть. И потом биография любого человека всегда связана с биографией страны.

Связана необычно прочно. И порой бывает очень трудно выделить что-то сугубо

личное, своё, неповторимое. Автобиографию писать трудно ещё и потому, что вся она

(или почти вся) в стихах. Плохо ли, хорошо ли, но поэт всегда говорит в стихах о себе,

о своих мыслях, о своих чувствах. Даже когда он пишет о космосе.

Я богат. Повезло мне и родом и племенем.

У меня есть Арбат.

И немножко свободного времени...

Я подамся от бумажных запутанных ворохов

в государство переулков, проспектов и двориков.

Всё, что я растерял, отыщу в мельтешении радужном.

Где витой канделябр и бетонные глыбины - рядышком.

Где гитары щекочут невест,

где тепло от варений малиновых.

Где колясок на каждый подъезд

десять - детских и две - инвалидных.

Там, где будничны тополя

перед спящими школами.

Там, где булькают, как вскипевшие чайники, голуби.

выхожу не хвалить, не командовать уличной вьюгою.

Просто так улыбаться

и плыть по Арбату седеющим юнгою.

Уходит, свет снова на МЧ, сидящего за столом.

Итак, автобиографию писать трудно. Так что, возможно, у меня ничего и не выйдет.

Но... рискну. Я родился в 1932 году в селе Косиха, Алтайского края. Это в Сибири,

довольно близко от Барнаула. Мать у меня — врач, отец — военный. Мы переехали в

Омск — большой город на берегу Иртыша. С этим городом связаны мои самые первые

детские впечатления. Их довольно много. Но самое большое — война. Я уже кончил

первый класс школы и в июне сорок первого жил в пионерском лагере под Омском.

2 чел. (2 девочки)

ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

- Снова дралась во дворе?

- Ага. Мама, но я не плакала

Вырасту - выучусь на моряка

Я уже в ванне плавала!

- Боже! Не девочка, а беда!

Сил моих больше нету.

- Мама, а вырасту я когда?

- Вырастешь! Ешь котлету.

- Мама, купим живого коня?

- Коня?! Да что ж это делается?

- Мама, а в летчики примут меня?

- Примут. Куда они денутся?!

Ты же из каждого, сатана,

душу сумеешь вытрясти!

- Мама, а правда, что будет

война, и я не успею вырасти?..

«Отец и мать ушли на фронт. Даже профессиональные военные были убеждены, что

«это» скоро кончится. А что касается нас, мальчишек, так мы были просто в этом

уверены.

Во

всяком

случае,

я

написал

тогда

стихи,

в

которых,

—

помню,

—

последними словами ругал фашистов и давал самую торжественную клятву поскорее

вырасти. Стихи были неожиданно напечатаны в областной газете (их туда отвёз наш

воспитатель). Свой первый гонорар (что-то около тринадцати рублей) я торжественно

принёс первого сентября в школу и отдал в фонд Обороны. (Наверное, это тоже

повлияло на благоприятный исход войны). Клятву насчёт вырасти было выполнить

довольно сложно. Вырасталось медленно. Медленнее, чем хотелось.

После школы я собрал документы, пачку стихов и отослал все это в Московский

Литературный институт. Отказали. Причина: «Творческая несостоятельность». Решил

махнуть на стихи.

Твердят: "В начале было слово".

А я провозглашаю снова:

все начинается с любви!

Все начинается с любви:

и озаренье, и работа, глаза цветов,

глаза ребенка -

все начинается с любви.

Все начинается с любви.

С любви!

Я это точно знаю.

Все,

даже ненависть -

родная

и вечная

сестра любви.

Все начинается в любви:

мечта и страх,

вино и порох.

Трагедия,

тоска

и подвиг -

все начинается с любви.

Весна шепнет тебе:

"Живи".

И ты от шепота качнешься.

И выпрямишься.

И начнешься.

Все начинается

с любви!

Танец «Любовь настала».

Стих под музыку « я в глазах твоих утону»

2 человека

Стих

- Отдать тебе любовь?

- Отдай!

- Она в грязи...

- Отдай в грязи!..

- Я погадать хочу...

- Гадай.

- Еще хочу спросить...

- Спроси!..

- Допустим, постучусь...

- Впущу!

- Допустим, позову...

- Пойду!

- А если там беда?

- В беду!

- А если обману?

- Прощу!

- "Спой!"- прикажу тебе..

- Спою!

- Запри для друга дверь...

- Запру!

- Скажу тебе: убей!..

- Убью!

- Скажу тебе: умри!..

- Умру!

- А если захлебнусь?

- Спасу!

- А если будет боль?

- Стерплю!

- А если вдруг - стена?

- Снесу!

- А если - узел?

- Разрублю!

- А если сто узлов?

- И сто!..

- Любовь тебе отдать?

- Любовь!..

- Не будет этого!

- За что?!

- За то, что

не люблю рабов.

1969

Песня «Эхо»

Махнуть на стихи не удалось.

Помогите мне, стихи!

Так случилось почему-то:

на душе темно и смутно.

Помогите мне, стихи.

Слышать больно.

Думать больно.

В этот день и в этот час

я — не верующий в Бога —

помощи прошу у вас.

Помогите мне, стихи,

в это самое мгновенье

выдержать, не впасть в неверье.

Помогите мне, стихи.

Вы не уходите прочь,

помогите, заклинаю!

Чем?

А я и сам не знаю,

чем вы можете помочь.

Разделите эту боль,

научите с ней расстаться.

Помогите мне остаться

до конца самим собой.

Выплыть.

Встать на берегу,

снова голос обретая.

Помогите...

И тогда я сам кому-то помогу.

Со второй попытки в Литературный институт я поступил. И пять лет проучился в нём.

Говорят, что студенческая пора — самая счастливая пора в жизни человека. Во всяком

случае, время, проведённое в институте, никогда не забудется. Не забудется дружба тех

лет

.

Лекции, семинары. И поездки. Снова — очень много поездок, в которых я встречал

интересных

людей,

все

больше

молодых,

опьяненных

свободой

и

верой

в

справедливость, упоенно читающих Хемингуэя и Франсуазу Саган.

ПАРИЖ, ФРАНСУАЗЕ САГАН.

Сценка

«Оживают». Начинается дискотека.

Выходит 1 ученица. Несет в руках фотографию. Грустит. Музыка делается тише.

выходит на авансцену.

1-я : Пишу вам по праву ровесника,

уважаемая Франсуаза...

Возможно, вздохнув невесело,

письмо вы поймёте не сразу.

То, над чем вы горюете, вы знаете лучше всего -

ходят по улицам люди возраста моего.

В Лондоне и Париже замашки у них одни.

Своё поколение лишним всерьёз называют они.

Вся компания самолетиком вылетает на авансцену, забирают 1-ю к себе. Дискотека

продолжается. 1-я и 2-0й стоят в середине, лицом друг к другу, взявшись за руки.

3-ий : Они вас считают

Знаменем неверия и порока

4-ый : Они вас считают снадобьем

и даже чуть-чуть пророком.

6-ой : Пророки обычно безжалостны,

но я не под богом рос.

7-ая : Ответьте, пророк, пожалуйста,

на очень нестранный вопрос:

8-ой : кому мы всё-таки лишние,

парни, нарочно небрежные?

9-ая Девчонки, модно подстриженные,

не слишком гордые, грешные?

10-ая : Зачем наши души

Выданы в липкие лапы молвы?

3-ий : Кому это всё ж таки выгодно

4-ый : чтоб лишними были мы?

5ый : Чтоб мы обо всём забывали?

7-ая : Чтоб жизнь нам казалась тесною?

8-ой :Чтоб мы вином запивали

9-ая: песню, лишь с виду дерзкую:

Все: "Мы лишние.

Мы неуёмные. Нас понимает любой.

Политики не признаём мы,

а признаём любовь.

Рабы разгулявшейся плоти,

мы - лишнее поколение -

унылое чувство локтя

сменили на чувство колена

Мы лишние, лишние, лишние

лишние нощно и денно!.."

2-ой (выходит): Конечно,

всё это - личное, личное ваше дело..

1-ая : Но вот к небрежному парню

неумолимо и веско однажды - для вещей памяти -

ляжет на стол повестка.

Все передают повестку.

2-ой : "Я лишний. Не надо!

Я лишний... С политикой я не знаком..."

Девочки: Но рявкнет фельдфебель

рыжий: - Прррр-ям-о! Бегом!! -

Мальчики собираются на войну.

2-ой : А через пару суток

в очень серьёзный день парню дадут подсумок

в котором - сорок смертей. Потом поведут - погонят

(он будет не лишним в строю!)

И пуля его уколет в Африке, в первом бою... (падает на руки ребят)

1-ая : Над высушенной гвоздикой

прошебуршит гром.

И на песок тихий тихо вытечет кровь.

Станет сердце неслышным.

Небо застынет в глазах..

2-ой : "Не надо... Ведь я же

лишний..." - успеет парень сказать.

Все: (в марше) Но будет грохотом танка

в землю вдавлена фраза!

1-ая : (останавливая марш руками) И всё оборвётся...

Так-то, уважаемая Франсуаза.

Начинается лирическая музыка.

7-ая: А где-то в своём Париже,

которого не повторить,

5-ый: станет девчонка стриженная

лишние слёзы лить.

8ая: Лишними станут подруги

Лишним покажется март,

9-ый: лишними станут руки,

привыкшие обнимать.

4ый: Будет войной зачёркнут

Митя: её молчаливый Жан...

2-ой: Мне жалко

эту девчонку.

1-ая: Мне этого парня жаль.

2-ой: Небрежного, лишнего парня,

которому нравится бокс.

1-ая: Который в своей компании -

по общему/ мнению -бог.

2-й: Он говорит медлительно,

1-ая: он знает новинки джаза.

2-ой: Он очень не любит политики...

Все: (медленно протягивая руки вперед) Он верит вам, Франсуаза.

Все подходят к Леше, уводят его назад. Все поворачиваются и залу спиной. Люба

закрывает лицо руками. Даша подходит к Любе, обнимает ее за плечи, выводит на

авансцену.

Номер «Стиляги – ему не нужна американская жена».

На

последнем куплете, все разворачиваются, смотрят в зал, отворачиваются и медленно

уходят.

Конец сцены.

Автобиография

«….Снова — очень много поездок. Так, например, мне посчастливилось побывать на

Северном полюсе, на одной из наших дрейфующих станций.

С какими парнями я познакомился там! Без всякого преувеличения — первоклассные

ребята! В основном — молодые, умные, очень весёлые. Работа зимовщиков трудна и

опасна, а эти — после работы вваливались в палатки и оттуда ещё долго шёл такой

громыхающий смех, что случайные белые медведи, которые подходили к лагерю, —

безусловно шарахались в сторону.

Какой-то остряк-лётчик привёз из Москвы номера, которые вешаются на домах в

столице. Потом авиационный штурман с помощью каких-то хитрых приборов точно

определял, какая сторона улицы является чётной, а какая — нечётной. Номера были

торжественно прибиты к домикам и на каждом из них мы написали название улицы:

«Дрейфующий проспект». Так я и назвал одну из своих книжек. Их у меня вышло

десять, начиная с 1955 года. Я писал стихи и поэмы. Одна из поэм «Реквием» —

особенно дорога мне.

Дело в том, что на моём письменном столе давно уже лежит старая фотография. На

ней изображены шесть очень молодых, красивых улыбающихся парней. Это — шесть

братьев моей матери. В 1941 году самому младшему из них было 18 лет, самому

старшему - 29. Все они в том же самом сорок первом ушли на фронт. Шестеро. А с

фронта вернулся один. Я не помню, как эти ребята выглядели в жизни. Сейчас я уже

старше любого из них. Кем бы они стали? Инженерами? Моряками? Поэтами? Не

знаю. Они успели только стать солдатами. И погибнуть.

Примерно такое же положение в каждой советской семье. Дело не в количестве.

Потому что нет таких весов, на которых можно было бы взвесить горе матерей.

Взвесить и определить, — чьё тяжелее.

Я писал свой «Реквием» - и для этих шестерых, которые до сих пор глядят на меня с

фотографии. Писал и чувствовал свой долг перед ними. И ещё что-то: может быть,

вину. Хотя, конечно, виноваты мы только в том, что поздно родились и не успели

участвовать в войне. А значит, должны жить. Должны. За себя и за них.

прочитать отрывок из поэмы «Реквием»

Слайды

с

фотографиями

жены Я

женат.

Жена,

Алла

Киреева,

вместе

со

мной

окончила литературный институт. По профессии она — критик. (Так что вы можете

представить,

как

мне

достаётся!

Вдвойне!)

стих

под

музыку:

«Стань,

пожалуйста, послабее…»

Что ещё? А ещё очень хочу написать настоящие стихи. Главные. Те, о которых думаю

всё время. Я постараюсь их написать. Если не смогу, — будет очень обидно».

В заключение песня «Не надо печалиться»