В.С. Савельев

УСТОЙЧИВЫЕ КОММУНИКАТИВНЫЕ ЕДИНИЦЫ

В ТВОРЧЕСТВЕ В. ТОКАРЕВОЙ

При

широком

понимании

объема

фразеологии

устойчивые

коммуникативные

единицы

–

пословицы,

поговорки

и

крылатые

выражения – включаются в состав фразеологических выражений (Н.М.

Шанский), то есть принадлежат системе фразеологии.

Однако в отечественной науке вопрос о статусе паремий и крылатых

выражений остается спорным. Существует два полярных подхода к его

решению.

Ученые,

рассматривающие

в

качестве

главного

критерия

фразеологической единицы ее устойчивость в языке, воспроизводимость в

речи, безоговорочно включают изучаемые выражения в состав фразеологии

(В. Л. Архангельский, С. Г. Гаврин, А.В. Кунин, Н. В. Курбатова, В.Н.

Телия, Н. М. Шанский, С.Г. Шулежкова и др.).

Ряд исследователей, исходящих из положения о том, что паремии

представляют собой особую лингвистическую категорию, выносят их за

пределы фразеологического состава языка (А.М. Бабкин, Е.М. Верещагин,

В.П. Жуков, Б.Т. Кашароков, В.Г. Костомаров, Е.А. Кузьмина, С.И. Ожегов,

Л.Д. Савенкова и др.).

В.Н. Телия, обобщая обзор современных толкований фразеологии,

подытоживает: «Некоторые авторы включают в объем фразеологии только

два

класса

–

идиомы

и

фразеологические

сочетания,

другие

–

ещё

и

пословицы и поговорки. К этому добавляют иногда речевые штампы и

различного

рода

клише,

а

также

крылатые

выражения.

Все

эти

типы

единиц

объединяются

по

двум

признакам:

несколькословность

(следовательно, – раздельнооформленность) и воспроизводимость. Иными

словами, широкий объем фразеологии можно определить как все то, что

воспроизводится в готовом виде, не являясь словом» [Телия 1996: 58].

1

При

анализе

языка

художественной

литературы,

на

наш

взгляд,

целесообразно

придерживаться

широкого

трактования

объема

фразеологии,

а

потому

паремии

и

крылатые

выражения

считать

материалом фразеологии.

В

творчестве

В.С.

Токаревой

встречается

немало

устойчивых

коммуникативных

единиц.

В

художественных

произведениях

подобные

единицы

используются

автором

как

в

инвариантной

форме,

так

и

подвергаются структурно-семантической трансформации.

Большинство единиц в произведениях В.Токаревой использованы в

инвариантной форме, это исконно русские паремии: Под лежачий камень

вода не течет ‘дело не сдвинется с места, если ничего не предпринимать’;

Маленькая

собачка

до

старости

щенок ‘миниатюрный человек всегда

кажется моложе своих лет’; Бодливой корове бог рогов не дает ‘говорят о

человеке

с

недобрыми

намерениями,

которому

никак

не

удаётся

их

осуществить’; Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй ‘за сильным и

умелым тянется слабый, подражая своему кумиру’; Свято место пусто не

бывает

‘всегда

найдётся

человек,

который

займёт

освободившееся

выгодное место’; Не пойман – не вор ‘нельзя обвинять кого-либо, не имея

на

то

доказательств’; Тише

едешь

–

дальше

будешь ‘чем

меньше

поспешности в деле, тем быстрее оно продвигается’; Много будешь знать,

скоро

состаришься

‘отказ

объяснить,

сообщить

что-либо

чрезмерно

любопытному

человеку’; Баба

с

воза,

кобыле

легче ‘освобождение

от

лишнего груза или забот’; И волки сыты и овцы целы ‘cитуация, которая

устраивает все противоборствующие стороны’; а также заимствованные:

Гость на второй день плохо пахнет (немецкая поговорка) и другие.

Вместе с тем В. Токарева нередко прибегает к различным типам

структурно-семантической

трансформации

устойчивых

единиц:

расширению

компонентного

состава,

замене

одного

или

нескольких

компонентов, эллипсису и др. Так, инвариантная единица В здоровом теле

2

здоровый дух в произведениях В.Токаревой встречается в расширенном

виде

–

за

счет

включения

глагольного

компонента: В

здоровом

теле

селится

здоровый

дух

(«Паша

и

Павлуша»)

и В

здоровом

теле жил

здоровый дух («Ни сыну, ни жене, ни брату»).

В

инвариантной

единице яблоко

от

яблони

недалеко

падает

‘наследование детьми черт своих родителей, родственников, прежде всего

их недостатки и пороки’ у В. Токаревой в результате замены одного из

компонентов антонимичным однокорневым субститутом недалеко – далеко

приводит к возникновению противоположной семантики паремии. Ср.: –

Меня благодарить не надо! – запретил спортсмен. – Мне вас не жалко. Мне

детей ваших жалко. Хочется думать, что яблоко от яблони далеко падает.

Идите! («Ни сыну, ни жене, ни брату») ‘отличен от своих родителей,

родственников, прежде всего их недостатками и пороками’.

Усечение,

или

эллипсис

наблюдается

в

единице что

упало,

то

пропало ‘что потеряно, пропало – не вернёшь’ в инвариантной паремии

что с возу упало, то пропало (– Брось, – отвечала Татьяна. – Что упало,

то пропало («Перелом»).

Нередко

В.

Токарева

прибегает

к

приему

использования

метафорического образа паремии, что приводит к развертыванию темы и

антитетичности построения текста, ср.: Мырзик сказал, что поезд ушёл и

рельсы разобрали. Это не так. Мырзик ушёл, а рельсы не разобрали («Один

из нас»).

В специальной литературе неоднократно указывалось, что многие

паремии

в

инвариантном

или

трансформированном

(усечённом)

виде

переходят в разряд фразеологических единиц, о чем свидетельствует, к

примеру,

выражение сердце в пятки ушло, которое в одних источниках

рассматривается как паремия, а в других – как фразеологическая единица:

ср.: [Даль 1984; 1: 214; Зимин, Спирин 2006: 166] и [Федоров 1995; 2:

231]). В. Токарева употребляет эту единицу с иными стилистическими

3

задачами – как средство создания каламбура: Я полетела в небо. Сердце

толчками переместилось в пятки. Потом я полетела к земле, и сердце

медленно, тупо плыло к горлу («Центр памяти»)

или: – Это ты сейчас

такой, – заметил Сережка Кискачи. – А подожди, укатают сивку крутые

горки. / – Когда укатают, тогда и укатают, – подытожил Булев. – Но не с

этого же начинать («Ни сыну, ни жене, ни брату»); или: Ее муж, Марусин

папа, был, как говорится, ни Богу свечка, ни чёрту кочерга… А Коновалов –

и свечка, и кочерга. Да чего там, сам – и Бог, и черт («Можно и нельзя»).

Различные

типы

трансформации

наблюдаются

также

и

в

сфере

крылатологии,

использование

образа

крылатого

выражения:

А

в

современной драматургии так: если лицо и одежда в порядке – значит,

сомнительный

тип.

Фарцовщик

или

сынок.

Иначе

откуда

одежда

у

советского

человека.

А

если

уж душа

и

мысли на

высоте

–

значит,

полуголодный, обтрюханный неудачник (ср.: В человеке все должно быть

прекрасно: и лицо и одежда, и душа, и мысли (А.П. Чехов); Но деньги…

Даша летает. Сын ползает. Кладет паркет, тридцать долларов за метр (ср.:

Рождённый ползать летать не может (М. Горький)

Нередко

В.

Токарева

прибегает

к

образованию

окказиональных

устойчивых

выражений

коммуникативного

характера,

используя

синтаксический каркас инвариантных единиц – паремий или крылатых

выражений.

Например: Во

всем

плохом,

что

происходит

с

детьми,

виноваты родители – ср.: Всем лучшим в себе я обязан книгам (М.

Горький); Любой политик хочет стать президентом. – ср.: Плох тот

солдат, который не мечтает стать генералом; Любовь вышибают другой

любовью – ср.: Клин клином вышибают.

Факт афористичности языка В. Токаревой общеизвестен. Многие

языковые

единицы

из

произведений

писателя

стали

уже

крылатыми:

достаточно назвать только один из фильмов, в котором она выступила

4

сценаристом

«Джентльмены

удачи»: Кто

же

его

посадит,

он

же

памятник; Кина не будет, электричество кончилось и др.

Немало

афористичных

выражений

и

в

других

произведениях

писательницы. Сюда можно отнести: Душа без любви как дом без света;

Душа погибнет без любви, как мозг без кислорода;

Идеологию на чай не

оставишь;

Любовь – если определить ее химически – это термоядерная

реакция, которая обязательно кончится взрывом;

Старых женщин не

бывает, бывают продвинутые в возрасте;

Успех – это самый реальный

наркотик; Хороший человек – не специальность, денег за это не платят;

Чем ниже культура, тем шире зад и др.

Как показал анализ, в идиостиле В. Токаревой достаточно часто

используются

устойчивые

единицы

коммуникативного

характера

в

инвариантном

и

трансформированном

виде

и

выполняют

различные

стилистические задачи.

Литература

Даль

В.И.

Пословицы

русского

народа.

–

В

2-х

т.

–

М.:

Художественная

литература, 1984.

Жуков В.П. Русская фразеология. – М.: Высшая школа, 1986.

Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. – 5-е изд., стер. – М.: Рус.

яз., 1997.

Зимин В.И., Спирин А.С. Пословицы и поговорки русского народа: Большой

объяснительный словарь. – Ростов н/Д: Феникс, М.: Цитадель-трейд, 2006

Телия

В.Н.

Русская

фразеология:

семантический,

прагматический

и

лиингвокультурологический аспекты. – М., 1996.

Фразеологический словарь русского литературного языка: в 2-х т. / Сост. А.И.

Федоров. – Новосибирск: ВО “Наука”. Сибирская издательская фирма, 1995.

Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка. 3-е изд., испр. и доп.

– М.: Высшая школа, 1985.

Шулежкова С.Г. Крылатые выражения русского языка, их источники и развитие.

– М.: «Азбуковник», 2001.

5