ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ В КОНТЕКСТЕ ОБУЧЕНИЯ ЯКУТСКОМУ ЯЗЫКУ.

Овладение языком включает человека в социокультурный контекст развития сознания. Это

справедливо в отношении как родного, так и сопутствующего языка, однако разница состоит в том,

что, осваивая родной язык, человек означивает довербальную картину мира, тогда как иной язык

изучается в основном индивидом, уже обладающим картиной мира, сформированной в контексте

родного языка. Его языковое сознание выступает как система координат, с точки зрения которой

оцениваются все поступающие в сознание элементы изучаемого языка. В результате обобщение

иноязычного

материала

будет

происходить

по

законам

родного

языка,

и

образ

иного

языка

в

сознании обучающегося не будет соответствовать реальности. Чтобы этого избежать, необходимо

при обучении иному

языку, в данном случае – якутскому, обращаться к когнитивному уровню

сознания субъекта, т.е. представлять иноязычный материал с точки зрения его места в общей

структуре изучаемого языка, а действия на якутском языке — с точки зрения значений, которые

субъект выражает, употребляя в речи тот или иной материал.

Раньше внимание исследователей концентрировалось на взаимоотношениях языка и мышления,

и высшим этапом в освоении иностранного языка часто называлось мышление на этом языке, хотя

еще

Л.С.Выготский

подчеркивал,

что

мышление

и

речь

имеют

разные

генетические

корни

и

пересекаются только в сфере вербального мышления: «Речевое мышление не исчерпывает ни всех

форм мысли, ни всех форм речи». Как мышление может совершаться без участия речевых образов и

движений, так и «нет никаких оснований к тому, чтобы относить все виды речевой активности

человека к мышлению».

Овладение новым языком не может изменить мышления человека, так как законы мышления

универсальны, но может изменить его сознание. Освоение новой информации, в том числе и о

другом языке, — это процесс познания (невозможный без мышления). Для познания разных явлений

используются одни и те же универсальные механизмы, однако любое познание опосредствуется

содержанием сознания человека. Именно этот аспект проблемы приобретает особую значимость в

контексте овладения якутским языком. Изучение иного языка на любом уровне и в любом объеме

есть сложный процесс, непосредственно затрагивающий сознание субъекта.

Законы культурного развития сознания действуют и в том случае, когда человек приступает к

изучению языка. Во-первых, язык является той конкретной формой, в которой реально происходит

осознание людьми окружающего их мира. Общественный опыт и знания о мире различны в разных

культурах,

что

не

может

не

отразиться

в

языке.

Во-вторых,

«сознание

есть

отражение

действительности, как бы “преломленное” через призму общественно выработанных языковых

значений».

По

мысли

А.Н.

Леонтьева,

важнейшими

образующими

человеческого

сознания

являются

значения. Значение понимается и как значение слова, и как содержание общественного сознания

(невербализованное), усваиваемое индивидом в рамках определенной культуры. Психологическое

значение может быть зафиксировано не только в форме языкового значения или понятия, но и в

форме фиксированного умения как обобщенного образа действия, что включает в себя и умения

оперирования языком для общения. Значения, таким образом, — это социокультурные инварианты, в

которых

закрепляется

общий,

совместный

опыт.

«Значение

служит

однозначной

фиксации

и

передаче опыта в пространстве и во времени, оно обеспечивает общение и понимание, это как бы

посланник одних сознаний другим», но только в пределах одной культуры.

Принято различать значение и смысл, выражающий, в отличие от значения, отношение субъекта

к сознаваемым объективным явлениям. В межличностном общении «под значением понимается

сущность

предмета,

соотнесенная

с

некоторым

знаком;

под

смыслом

—

интерпретация

этого

значения некоторым множеством реципиентов на основе данных коллективного и/или личного

опыта».

Проблема взаимоотношений значения и смысла имеет непосредственное отношение к сфере

обучения якутскому языку и овладения им, потому что «ответ на вопрос о соотношении смысла и

значения есть одновременно и ответ на вопрос о возможностях и пределах человеческого общения и

взаимопонимания».

Значение и смысл не противопоставлены друг другу, не разделены и даже не фиксированы

жестко в своих границах. Значение определяется как системное качество, приобретаемое смыслом

слова или высказывания в условиях единства смыслообразующего контекста. В ситуации общения

носителей

одного

языка

смыслообразующий

контекст

будет

определяться

принадлежностью

субъекта

к

определенной

лингвокультуре. То,

что

для

носителей

одного

языка

предстает

как

значения

и

понимается

автоматически

в

силу

общности

социокультурного

контекста,

для

изучающего этот язык должно раскрываться как смысл.

Субъект,

приступивший

к

изучению

иностранного

языка,

уже

обладает

сформированной

картиной

мира,

в

которую

«вписан»

родной

язык

с

присущей

ему

системой

значений.

Это

вербализованная

картина

мира,

облеченная

в

формы

и

значения

родного

языка.

Других

представлений, с помощью которых он мог бы интерпретировать иноязычный материал, у него

просто нет. Процесс включения значений другого языка

в

индивидуальный

контекст

субъекта-носителя

другого

языка

чреват

многими

опасностями,

связанными, прежде всего с интерпретацией иноязычного материала. Без специальных усилий со

стороны

обучающего иноязычный

материал

будет

вписываться

в

смыслообразующий

контекст

родного языка, а сообщения на нем интерпретироваться с точки зрения родной культуры. Мало кто

из изучающих якутский язык осознает, что воспринимает этот язык через фильтр системы смыслов,

которые он усвоил, присваивая родную культуру.

Человек,

воспитанный

в

условиях

одной

лингвокультуры,

не

только

«монокультурен»,

но

и лингвоцентричен. Он считает, что все языки похожи на его родной. Он не подозревает, что

окружающий мир может быть описан иначе, чем это делает его родной язык. Он заметит мелкие

отличия,

такие,

как

иное

написание

букв

или

произношение

звуков,

но

проигнорирует

принципиальные отличия в иноязычной картине мира, потому что не допускает мысли об их

существовании. Ему также трудно представить, что якутский

язык функционирует по иным

законам. Кроме того, поскольку смысл — это «место в структуре», он будет пытаться вписать

значения единиц якутского языка в структуру родного. Не понимая их роли и места в общей

структуре именно изучаемого языка, человек не сможет осмыслить их адекватно.

Однако

языковые

картины

мира

разных

народов

отличаются

большей

спецификой

по

сравнению с общими, поскольку здесь имеет место двойное опосредствование: сначала история

взаимодействий

народа

с

окружающей

действительностью

преобразуется

в

некоторую

психологическую картину мира, затем эта система представлений находит свое выражение в языке.

Специфика языковых значений, согласно П.Я.Гальперину, состоит в том, что в них «внеязыковое

содержание замысла отражается не только по мысли, то есть по ее предметному содержанию, но и

по

исторически

сложившимся

требованиям

языка

к

однозначности

речевого

сообщения,

его

выражения и понимания». Языковая картина мира встроена в когнитивную, однако в силу большей

специфичности языковой картины мира одна и та же когнитивная категория может по-разному

осмысливаться разными лингвокультурами.

Каковы

же

особенности

якутского

языка.

Якутский

язык

агглютинативный.

Имя

существительное имеет категории числа (единственного и множественного), притяжательности,

падежа (номинатив, аккузатив, комитатив, частичный падеж, датив, компаратив, инструменталис,

аблятив)

и

лица.

Также

для

данной

части

речи

характерны

два

типа

склонения:

простое

и

притяжательное. Маркер притяжательного склонения всегда предшествует падежному окончанию.

Существительные могут изменяться грамматически и по лицам, но только если они являются частью

глагольной

группы.

В

якутском

языке

есть

такой

класс

имен

существительных,

как

вспомогательные,

или

служебные,

которые

главным

образом

выражают

пространственные

отношения и употребляются вместе с понятийными существительными, например: suol taha (место у

озера), kinige taha (корешок книги).

Богатая система глаголов имеет категории аспекта, модальности, числа, лица, времени и залога.

В якутском языке огромное количество производных суффиксов. Отрицание может быть также

выражено с помощью производного суффикса -(y)ma-, ср.: sanaa- (думать) > sanaa-ma- (не думать).

Также широко в якутском языке используются модальные и вспомогательные глаголы. Структура

якутского предложения может быть выражена формулой «субъект — объект — глагол».

Традиционно считается, что языковое сознание формируется, в отличие от когнитивного уровня

сознания, значением слов национального языка. Также традиционно единицей языкового сознания

считается лингвистическое значение, которое на уровне субъекта может обогащаться категорией

отношения, приобретая для индивида личностный смысл. Но, как уже упоминалось, то, что является

значением

для

носителей

одного

языка

в

пределах

одной

культуры,

становится

смыслом

для

представителей иных языков и культур и требует специальных усилий по его интерпретации.

В

структуру

языкового

сознания

входят

все

языковые

знаки,

являющиеся

результатом

отражения реальности и представлений человека о ней, а также правила организации знаков языка,

их сочетания и употребления.

Индивид, чья картина мира сформирована одним языком и одной культурой, сталкивается при

изучении иного языка с двойной трудностью. С одной стороны, его языковое сознание «не хочет»

принимать чуждую ему языковую систему и постоянно навязывает построения на другом языке,

которые являются кальками с родного и часто абсурдны с точки зрения изучаемого языка. С другой

стороны, его когнитивное сознание восстает против того, что чужой язык представляет реальность

иначе, другими словами и другими структурами предложений.

Рассматривая влияние изучаемого иностранного языка на сознание изучающего его субъекта,

необходимо

иметь

в

виду

два

аспекта.

Во-первых,

при

освоении

второго

языка

происходят

изменения собственно языкового сознания, или языковой картины мира, которая до сих пор была

сформирована в контексте одного языка.

Пользуясь родным языком, человек редко отдает себе отчет в причинах выбора того или иного слова

или формы. Для общения на родном языке ему достаточно интуитивного знания, полученного в

результате овладения языком в его родной среде. Когда человек приступает к изучению якутского

языка, простое описание форм и правил их комбинирования ничего не скажет ему о том, зачем все

это

нужно.

Чтобы

освоение

языка

приобрело

осмысленный

характер,

человеку

должны

быть

раскрыты внутренние законы, его смысловой мир, в сравнении, естественно, с соответствующими

законами

родного

языка,

которые

должны

стать

объектом

рефлексии. Взаимоотношения

двух

языковых систем в сознании субъекта устанавливаются не на уровне знаков и правил, а на уровне

смыслов этих знаков и правил, т.е. на когнитивном уровне языкового сознания.

Когда

субъект

только

приступает

к

изучению

языка,

те

простейшие

речевые

модели

и

грамматические правила, которые он усваивает, еще не вступают в противоречие с имеющейся у

него

языковой

картиной

мира.

А

первые осмысления

и

обобщения

иноязычного

языкового

материала происходят по законам родного языка, о чем обучающийся не подозревает. Причина, по

которой они усваиваются сознанием индивида, состоит в том, что эти «окаменелости» вписываются

в

смысловой

контекст

родного

языка.

Постепенно

накапливаясь,

они

составляют

«образ

иностранного языка», который строится в сознании субъекта в полном соответствии с системой

смыслов родного языка и культуры. В лингводидактике этот образ получил название «интеръязык».

Наконец, наступает момент, когда эти обобщения, сделанные по правилам родного языка, вступают в

противоречие с практикой изучаемого языка. Обучающийся пытается строить высказывания на

якутском языке в соответствии со своими представлениями о нем и постоянно делает ошибки,

связанные с применением средств якутского языка по нормам родного языка. Формируется «ложное

представление о языке как... плохо упорядоченной системе знаков для прямого обозначения вещей,

не имеющих с этим знаком никакой содержательной, «осмысленной» связи». В этом причина потери

интереса к изучению языка: бесполезно пытаться понять то, что бессмысленно.

На

самом

деле

любой

язык

представляет

собой

достаточно

стройную

систему,

функционирующую

по

собственным

внутренним

законам.

И

представлен

он

должен

быть

обучающемуся не как «плохо организованный набор технических средств и информации, а как новая

действительность — мир общественного сознания, его особая... всепроникающая форма — языковое

сознание». В самом языке как носителе и выразителе сознания говорящего на нем народа также

представлены и собственно языковой, и когнитивный уровни, так как способы языкового отражения

действительности опосредуются не только правилами языка, но и той системой представлений

(картиной мира), которая свойственная якутскому народу, говорящему на данном языке.

Согласно

П.Я.

Гальперину,

иностранный

язык

должен

представляться

обучающемуся

как

языковое

сознание,

которое

складывается

из

языковых

сознаний

категорий

языка.

«Языковое

сознание каждой лексической и особенно грамматической категории — это совокупность значений

всех ее форм, представленных в естественных языках всегда ограниченным набором, в четком

отнесении к определенным условиям их применения». Нужно учитывать, что общее значение

отдельной

языковой

категории

«составляет

не

«зеркальное

отражение»

объективной

действительности, а своеобразное преломление этой действительности через интересы речевого

общения народа, говорящего на якутском языке. И оказывается, что в продуктах этого преломления

— в представлениях, закрепленных за формальными языковыми средствами коммуникации, —

можно

найти

ту

строгую

логику,

которая

отсутствует

в

объектах

сообщения,

во

внеязыковой

действительности». Это не что иное, как указание на когнитивную сферу сознания, аргумент в

пользу того, что языковым формам бессмысленно обучать, не обращаясь к системе представлений в

сфере когнитивного сознания народа.

1. Брутян Г.А., Брутян Л.Г. Мышление и общение в условиях двуязычия // Мышление и общение.

Педагогика, 2010. С. 264–265.

2. Выготский Л.С. Мышление и речь. М.: Лабиринт, 1996.

3. Выготский Л.С. Собр. соч.: В 6 т. Т. 2. М.: Педагогика, 1998.

4. Гальперин П.Я. К психологии формирования речи на иностранном языке // Психолингвистика и

обучение иностранцев русскому языку. М.: Изд-во МГУ, 1972. С. 60–71.

5. Гальперин П.Я. Новые возможности обучения, в частности, иностранным языкам // Вопросы

методики преподавания иностранных языков на неязыковых факультетах университетов. М.:

Изд-во МГУ, 1971. С. 69–82.

6. Гальперин П.Я. Языковое сознание и некоторые вопросы взаимоотношения языка и мышления //

Вопр. психол. 1977. № 4. С. 95–101.

7. Кабанова

О.Я. Формирование

иноязычного

сознания

как

условие

формирования

речи

на

иностранном языке // Тезисы 1-й Всесоюзной научно-методической конференции по методике

преподавания иностранных языков на неязыковых факультетах университетов. М.: Изд-во МГУ,

2012. С. 81–84.

8. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. М.: Наука, 1987.